?

Log in

No account? Create an account
AlexPro: Шандор Петёфи. Любовь и свобода. Стихотворения. Иллюстрации Г. А. В. Траугот - Журнал. Просто журнал [entries|archive|friends|userinfo]
Стефан Танурков

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

AlexPro: Шандор Петёфи. Любовь и свобода. Стихотворения. Иллюстрации Г. А. В. Траугот [Jan. 7th, 2008|09:09 am]
Стефан Танурков
[Tags|, ]

Сегодня представляю книгу стихов великого венгерского поэта Шандора Петёфи в прекрасных переводах и с чудными иллюстрациями. В электронный вид с любовью и тщанием переведено Сашей Проданом.

Петёфи — поэт молодости,
Петёфи — поэт свободы,
Петёфи — поэт любви.
Двадцать один год было ему, когда он вошел в литературу, а двадцати шести лет он погиб — в 1849 году, в одной из битв венгерской революции. Но в течение пяти лет он создал столько прекрасных стихов, сколько иные поэты не создают и за пятьдесят.

Жизнь этого поэта — богатейший роман, а страницы этого романа — его стихотворения. «Петёфи — поэт, с которым могут сравниться только Бернс и Беранже...», «Петёфи не примирялся, Петёфи принадлежал революции...» Так писали о нем другие великие поэты — Генрих Гейне и Эндре Ади.

В этой книге напечатаны стихотворения Петёфи в переводах талантливейших советских поэтов Бориса Пастернака, Леонида Мартынова, Самуила Маршака, Николая Тихонова, Николая Чуковского и других.
Антал Гидаш
Из аннотации к книге



ЧТО СЛАВА?

Что слава? Радуга в глазах,
Луч, преломившийся в слезах.


ЛЮБЛЮ Я...

Люблю я, как никто, пожалуй,
Еще на свете не любил.
Но не земному идеалу
Я это чувство посвятил.

Одну изгнанницу-богиню
Люблю, превозношу и чту.
Люблю свободу, но доныне
Во сне лишь вижу, как мечту.

Зато во сне я постоянно
Встречаюсь с милою своей.
Сегодня посреди поляны
Я ночью объяснялся с ней.

Я стал пред нею на колени
И, ей изливши чувств поток,
Нагнулся, чтобы в заключенье
Сорвать на память ей цветок.

Но тут палач ударил сзади,
Скатилась голова моя, —
Взамен цветка своей отраде
Ее поднес с поклоном я.



Шандор Петёфи (1823-1849) - венгерский поэт

Отец Петёфи, овенгерившийся серб, был деревенским мясником, мать, словачка по происхождению, в молодости служила домашней работницей. Еще мальчиком, бросив школу, Петёфи поступил в труппу странствующих актеров, с которой обошел чуть ли не полстраны. Очень скоро разочаровавшись в примитивном провинциальном лицедействе, он поступил на военную службу. Солдатская жизнь также оказалась не по душе семнадцатилетнему Петёфи. Он попытался было продолжать свое оставленное на полпути образование, но гордому юноше никак не удавалось подчиниться тогдашней школьной дисциплине. Снова Петёфи пытается стать актером, но безуспешно. Лишь в поэзии находит он свое призвание. В то же время Петёфи с необыкновенным упорством продолжал свое образование - овладел немецким языком, изучил французский и английский. Одно время занимался переводами иностранных романов (впоследствии сделался одним из лучших венгерских переводчиков Шекспира). С увлечением изучал историю Великой французской революции и произведения утопистов. Наконец в 1844 году знаменитый венгерский поэт Михаил Верешмарти, признав огромное дарование юноши, издает сборник его стихов. Песни Петёфи облетают всю страну, повсюду их поют или декламируют, с жадным интересом читают его "Путевые очерки", описывающие разные области Венгрии и напоминающие гейневские "Reisebilder". Он пишет сельский юмористический эпос "Деревенский молот", в котором подвергает осмеянию напыщенный и многословный стиль тогдашней литературы, затем "Богатыря Яношу" - поэму, в которой буйная фантазия венгерского крестьянина все же не в силах порвать узду реальности. Под влиянием "Богатыря Яноши" Арань пишет своего "Гольди", который встречает восторженный прием со стороны Петёфи. Между обоими поэтами завязывается глубокая душевная дружба.

Громадный толчок литературно-политической деятельности Петёфи дала революция 1848 года. В Венгрии буржуазная революция теснейшим образом переплеталась с национально-освободительной борьбой, направленной против полуколониальной эксплуатации страны со стороны полуфеодальной Австрии. Борьба эта была национальной, поскольку Венгрия стремилась к отделению от Австрии, к независимому государственному существованию, к созданию и развитию собственной национальной культуры и в то же время демократической, поскольку была направлена против тормозивших капиталистическое развитие весьма значительных остатков феодализма. Литератуpa, служившая этим целям, тоже должна была стать национальной, но вместе с тем и народной, поскольку она сделалась выразительницей стремлений широчайших общественных слоев - оппозиционной мелкой буржуазии и крестьянства. Петёфи был словно призван стать вождем нового движения. Его поэзия была могучим оружием и благодаря ей он, с одной стороны, завоевал себе неслыханную популярность, а, с другой - вступил в конфликт с консервативными элементами как в литературе, так и в политике. Характерно, что, когда вспыхнула революция, умеренное национальное правительство поверг в панику слух о том, что с "Ракошского поля идет Петёфи с 40000 крестьян". Под предводительством Петёфи будапештская - учащаяся и рабочая - революционная молодежь завоевала штурмом 15 марта 1848 года свободу печати, и первым, что вышло из захваченной революционным путем типографии, была его "Национальная песнь".

Петёфи стремился раздуть революционный огонь до предельного жара. Он был революционером-плебеем, ненавидевшим всякого рода соглашения, понимавшим и изобличавшим неискреннюю политику Кошута по отношению к эксплуатируемому крестьянству и вообще трудящимся. В его стихах все более разгорались ненависть и гнев к династии и к феодальному строю, он все энергичнее требовал республики (например, "На виселицу королей" или "У меня в руке стрела, куда пустить ее? Передо мной королевский трон, пущу в его бархат... Да здравствует республика!"). В страстных, подчас беспощадно бичующих сатирических стихах Петёфи нападает на феодальную аристократию за ее высокомерие и презрение к народу, на сытое безразличие помещиков, на филистерство "благородного" чиновничества, на лицемерие попов (которых особенно ненавидит). Его поэзия - мощный призыв к крестьянской революции, о герое которой Георге Доцци, вожде венгерского крестьянства XVI века, он написал ряд революционных стихотворений. Петёфи часто разрабатывал такие темы, как восстания, как месть народа, расправляющегося со своими угнетателями. Его насквозь радикальные, не знающие компромиссов убеждения вооружили против него влиятельные буржуазно-дворянские группировки, так что ему не удалось пройти в депутаты. Тогда он уходит в армию, чтобы бороться за свои убеждения в революционной войне против австрийской реакции. В то же время, не покладая пера, он писал зажигающие революционные стихи и статьи, в которых подчас подвергал резкой критике умеренную политику правительства. В августе 1848 года, в то время, когда популярность Кошута была в зените, Петёфи писал Араню: "Я верю, что мы накануне грандиозной революции, а ты знаешь, что предчувствия меня не обманывают. Тогда нашим первым долгом будет поставить виселицу и отправить на нее десятерых" (членов правительства - Ц.-Л.).

Когда русский царизм, этот "жандарм Европы", задушил венгерскую революцию, пуля пресекла жизнь пламенного поэта и революционера. Ему еще не было 27 лет, когда 30 июля 1849 года он пал в битве при Шегеншвере. Такую смерть Петёфи не раз предрекал себе в стихах.

Политическая направленность поэзии Петёфи сближает его с Беранже, Гейне, Гервегом и Фрейлигратом. Петёфи культивировал поэзию Беранже, ценя ее радикально-плебейскую сущность, при случае переводил его, но все же Петёфи превосходит Беранже своим подлинным пафосом и многогранностью. Он, может быть, примитивнее, чем Гейне, но зато искреннее его, свежее, оптимистичнее; к Гервегу и Фрейлиграту он относится так, как венгерская революция 1848 года к немецкой: он значительнее и того и другого. Напрашивается сравнение Петёфи с Некрасовым, близким ему своей социальной тематикой и той риторической интонацией, которая одинаково характерна для обоих революционно-демократических поэтов. Такое сопоставление будет вполне правомерно, если мы учтем социально-исторические различия домартовской Венгрии и некрасовской России и не забудем также, что Петёфи не был ничем связан с дворянством и его культурой. Кроме того в творчестве Петёфи, несмотря на его короткую жизнь, отразилось все богатство идейного содержания тогдашней Европы, наследие Великой французской революции. Он был пожалуй самым философским и всеобъемлющим поэтом из всех певцов буржуазно-демократических революций и несомненно самым непримиримым из них.

Официальная историография превозносит Петёфи главным образом как поэта любви, певца семейных чувств и виртуоза в искусстве пейзажа. Несомненно Петёфи велик и в этих областях. Страстность и вместе с тем здоровая мужественность его любовной лирики, идиллическая непосредственность и задушевный юмор стихотворений, посвященных родителям и друзьям, полные неподражаемой прелести описания природы - все это производит неотразимое действие на читателя. Но это лишь одна из сторон многогранного дарования Петёфи. Кроме упомянутых уже эпопей Петёфи писал элегии, рапсодии, оды, сатиры. Ему принадлежит много эпиграмм, громадное количество песен и мелких повествовательных стихотворений. Он использовал таким образом различнейшие поэтические жанры в разных формах (чисто венгерская метрика и классический или западно-европейский стих). Особенно характерна для Петёфи так называемая pointe - тонкая, острая концовка, внезапно завершающая стихотворения. Все его поэтическое мышление реалистично. У него нет избитых метафор и образов - они всегда у него свежи и пережиты, как у поэта, глубоко связанного с природой и творчеством близких этой природе крестьянских масс. С самого детства Петёфи сросся с жизнью и мыслью бедноты, особенно крестьянской, и это дало его поэзии ясный, можно сказать, материалистический фон. Став радикальным интеллигентом, он требует ускоренного экономического и культурного развития страны (капитализации, урбанизации, цивилизации), но все же остается крепко связанным с бедным крестьянством, из которого вышел. Ему не надо было маскироваться или "снисходить", когда он заставлял звучать в своих стихах "голос народа", - это был его собственный голос, но одновременно - новый тон в венгерской литературе, тон лирической непосредственности, простоты, народности. Вопреки утверждению реакционных венгерских историков Петёфи прежде всего - политический поэт, поэт революционной демократии. Он являлся представителем того крыла революционной интеллигенции, которое было очень тесно связано с крестьянством. Во время революции он боролся за доведение революционной войны до конца, за расширение крестьянской революции, за якобинский метод революционной борьбы. Верность традициям Великой французской революции он запечатлел своей безвременной героической смертью.

Ш. Цобель-Лани
"Литературная энциклопедия", Москва, 1929-1939


Гибель Петёфи

Великий поэт и национальный герой венгерского народа погиб в ходе битвы при Шегешваре (ныне Сигишоара) в Трансильвании 31 июля 1849 в стычке с казаками царской армии Паскевича. Общепринятое мнение о смерти Петёфи в сражении основывается на записи в дневнике русского полевого врача. Тем не менее, точные обстоятельства его смерти не ясны по сей день, поэтому существует теория о его пленении и смерти в русском плену в Сибири.

В 1983 закарпатский литературовед Василий Васильевич Пагиря наткнулся на вырезку из газеты «Мадьяршаг» со статьей Чика Йожефа Мадьяра «Отрабатывается версия о пребывании Шандора Петёфи в сибирском плену», сообщающая об обнаружении в Забайкалье венгерским военнопленным Ференцом Швигелем, попавшим в русский плен в Первую мировую войну, могильного креста с надписью «Александр Степанович Петрович, венгерский майор и поэт, умер в Иллсунске — Азия — в 1856 году, май месяц». Статья приводила даже фотографию креста и текст последнего стихотворения Шандора Петёфи с автографом, датированного 1853. В 1984 В. В. Пагиря опубликовал в иркутском журнале «Сибирь» статью «Правда или легенда о Шандоре Петефи?», вызвавшую интерес бурятских краеведов и венгерских исследователей наследия Петёфи.

В 1987 в Баргузин на берегу Байкала (Бурятская АССР) отправилась первая венгерская экспедиция в составе кинодокументалистов Андраша Балайти и Ласло Сирти. Через год литературовед Эдит Кери обратилась за финансированием раскопок возможной могилы Шандора Петёфи на Баргузинском кладбище к известным и преуспевающим лицам венгерского происхождения, но поддержать её начинание согласился только владелец фирмы «Мегаморв» Ференц Морваи, выделивший при поддержке венгерского правительства 7 миллионов форинтов на снаряжение новой экспедиции в Баргузине. В 1989 в Забайкалье прибыла антропологическая экспедиция в составе венгерских, советских и американских специалистов, снаряжённая возглавляемой Морваи национальной комиссией «Петёфи». Обнаружив останки, которые, по мнению её участников, могли принадлежать венгерскому поэту, комиссия отправила их в Москву, откуда их предполагалось перевезти в Будапешт для эксгумации.

Однако Совет Министров СССР предложил вначале образовать независимую авторитетную международную комиссию для проверки принадлежности обнаруженных останков Шандору Петёфи. Московская экспертиза поставила под сомнение правильность выводов комиссии Морваи, поскольку останки уже не подлежали идентификации, а скелет, скорее всего, был женским. Наконец, к кампании присоединились венгерские политические деятели, добившиеся передачи контейнера с прахом комиссии, направившей его в Нью-Йорк. Там останки были изучены американской комиссией, в которую были привлечены представители 15 научно-исследовательских институтов, а также специалистами из Швейцарии и Японии. Результаты этих исследований подтвердили, что останки из Баргузина могут принадлежать Шандору Петефи, исчезнувшему во время Шегешварской битвы.
Из Википедии


AlexPro: Иллюстрировали книгу два брата-художника, книжные иллюстрации которых я очень люблю (вспомните хотя бы иллюстрации к сказкам Г. Х. Андерсена)

Г. А. В. Траугот

Иллюстрации художников Г.А.В. Траугот широко известны и популярны не только в России, но и за ее пределами. Их тонкими изящными рисунками иллюстрировано около четырехсот книг общим тиражом более 80 миллионов экземпляров, что равно населению большой европейской страны.

Род Траугот переехал из Дании в Россию в конце 17 века, и уже более двухсот лет активно участвует в ее культурной жизни. Г.А.В. – начальные буквы трех имен – Георгий, Александр и Валерий.

Братья Александр и Валерий Траугот - мастера книжной графики, живописцы. Главным своим учителем считают отца – Георгия Николаевича, известного ленинградского художника. Александр Траугот живет в Париже, Валерий в Санкт-Петербурге, Георгий Траугот умер в 1982 году, но братья Траугот решили сохранить букву Г в своем имени и все произведения подписывают тройным инициалом, сохраняя его имя: Г.А.В. Под этой подписью иллюстрированы любимые детьми всего мира сказки замечательного датского сказочника Ханса Кристиана Анднерсена, произведения Мориса Метерлинка, «Илиада» и «Одиссея» Гомера, «Наука любить» Овидия, «Золотой осел» Апулея, сказки братьев Гримм и Гауфа, сказки Шарля Перро, русские народные сказки, кубинские, камбоджийские, китайские и японские сказки, произведения Пушкина, Аксакова, Толстого, Набокова, Гумилева, Булгакова, произведения немецких, английских, французских, китайских, венгерских, американских, польских и других замечательных писателей мира.

На всероссийских конкурсах А. и В. Трауготы получили более 30 дипломов, 14 из них — первой степени. Художники регулярно участвуют в выставках книг и иллюстраций: в России — ежегодно, а также в Германии, Италии, Чехии, Словакии, Польше, Японии, Франции.

Работы братьев А. и В. Трауготов находятся в музеях Москвы (в том числе в Третьяковской галерее), Санкт-Петербурга, Твери, Архангельска, Петрозаводска, Вологды, Иркутска, Красноярска, Рязани, Калининграда, а также за рубежом: в музее Андерсена в Оденсе, в Японии, Германии, Чехии и др., во многих частных коллекциях в Европе, США, Израиле.

Валерий Траугот – профессор, преподаватель Высшего художественного училища им. Мухиной в Санкт-Петербурге, Председатель секции графики союза художников Санкт-Петербурга, главный художник издательства «Царское Село», почетный член Берлинского общества друзей Санкт-Петербурга. При содействии и участии Валерия Траугота к трехсотлетию Санкт-Петербурга закончена большая работа по иллюстрированию и изданию «Медного всадника» А.С. Пушкина (172 иллюстрации форматом 45х30 см), серия «Незабытые петеребуржцы» (Шесть книг мало издаваемых замечательных петербуржских поэтов, среди которых Татьяна Гнедич, Александр Введенский, Олег Григорьев и Виктор Ширали.)


AlexPro: У каждого из нас есть любимый поэт, иногда несколько. И есть поэт, которого проносишь через всю свою жизнь, никогда о нем не забывая и испытывая к нему какое-то особое чувство, как к самому близкому и дорогому человеку. Порою и сам не замечаешь, что многие твои поступки, твой образ мыслей, целые жизненные периоды, особенно критические, ты словно сверяешь с этой поэзией, а нередко и с ее создателем. С вами такого не случалось? Со мной случилось. Я познакомился с вот этим самым сборником как только он вышел в свет в далёком 1969 году, когда мне было чуть больше 20 лет. И заболел этими стихами, а потом и самим автором, о котором прочел почти все, что было доступно на русском языке. Бывали периоды, когда я годами не открывал его книг, но никогда не бывало, чтобы я забыл его и его стихи. Все, что входит в эту книжечку я до сих пор помню наизусть. Но вот взять, отсканировать и выложить эту книгу в сеть мне все время что-то мешало. Я сам не мог понять что именно. Все откладывал, откладывал, и не мог понять почему.

Но вот пришел день и я решил, что более откладывать нельзя, что как ни дорог мне этот поэт, как бы мне ни хотелось оставить его "для собственного потребления", я должен сделать именно эту книгу (есть и более полные собрания его стихов в моей библиотеке) и снять с души некий груз. А может быть я просто боялся, что моя привязанность к этому поэту кому-то покажется смешной, что, быть может, такая поэзия вообще сегодня не в моде. Все может быть. Говорить об этом уже поздно. Что сделано, то сделано. И сразу же решил, что в ближайшее время начну сканировать большую книгу о нем замечательного венгерского писателя, Дюлы Ийеша.

И обратите внимание на имена переводчиков: Борис Пастернак, Леонид Мартынов, Вильгельм Левик, Николай Чуковский, Вера Инбер, Николай Тихонов.

linkReply

Comments:
From: a_prod
2008-01-07 09:27 am (UTC)

Петёфи

Стеф. Еще раз с Новым годом и Рождеством. И большое тебе спасибо, что обратил внимание именно на эту книгу. Она мне и вправду дорога, хотя и не объяснишь почему. Но я, сделав ее, словно заплатил какой-то очень важный долг. Жаль, что стихи ныне читают редко и обычно по случаю. Я так не умею. И очень приятно, что в любом случае эта книжка доступна многим, когда бы они не надумали ее прочитать. Ведь "ничто на земле на проходит бесследно". Не правда ли, мой юный друг?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: stefashka
2008-01-08 08:47 am (UTC)

Re: Петёфи

Саша, и тебя ещё раз со всеми прошедшими! Рад, что "угадал" с книгой :-)

То, что ничего не проходит бесследно - чистая правда. А если говорить о стихах, то мало что ещё может принести столько вдохновения (а в сегодняшней-то суетной рутине или рутинной суете - и подавно), ведь стихи по своей сути и есть это самое вдохновение, случайно вылившееся в словесную форму...
(Reply) (Parent) (Thread)